Он только что увидел, как мокрая от крови взъерошенная голова его брата-близнеца плюхнулась на стол прямо перед ним, разинув рот в безмолвном крике. Он отдёрнулся назад, едва не свалившись вместе со стулом. Обезображенное неестественной гримасой лицо вызвало у него на мгновение оцепенение. И этого мгновения хватило.
Незнакомец не проронил ни слова, только огоньки свечей дрогнули от взмаха меча. Лезвие блеснуло прямо у лица, близнец смог инстинктивно избежать удара, выскочив из-за стола. Вторая атака не заставила себя ждать, но в этот раз он схватил попавшийся под руку тяжёлый бронзовый подсвечник. Филигрань больно врезалась в ладонь, а свечи разлетелись в стороны от удара. Сталь легко сломала тонкую бронзу, но меч всё равно не попал в цель. Этой заминки хватило, чтобы мужчина смог отойти чуть дальше от нападавшего. Он сорвал со стены факел, тяжёлое, но неуклюжее оружие. И теперь он наконец смог разглядеть лицо заявившегося убийцы.
То был призрак с лицом давно убитого друга. Не постаревший ни на год, но совершенно точно реальный.
— Как это… — хрипло выронил близнец, теряя драгоценные секунды. Тогда призрак мрачно ухмыльнулся и бросился вперёд. И снова на мужчину обрушились удары один за другим. Факел яркими искрами встретил сталь, заставив обоих соперников инстинктивно прикрыться и отвернуться от огня. Близнец метнулся обратно к столу, вооружившись кинжалом. Только он успел развернуться, как призрак уже нанёс новый удар. Первый же блок отдался сильной болью в руке. Маленький кинжал уступал мечу.
Он знал все движения призрака наизусть: в прошлом они часто тренировались вместе. Но сейчас он был быстрее и ловчее. И он пришёл сюда убивать, а не на дружеский поединок. Каждое его действие чёткое и выверенное. Он не тратил силы зря.
— Ты медленный, Ормунд, — прошипел нападавший с издёвкой и сделал обманное движение. Ормунд купился и подставился, шагнув не в ту сторону. Тогда меч резанул его по бедру.
— Твой брат бился лучше, — заявил призрак, — но вы оба размякли.
Раненая нога подвела. Ормунд упал на колени. Грудь горела при каждом вдохе.
— В пекло тебя, Сорен, — он стиснул пальцы на рукояти кинжала.
Убийца взмахнул мечом.
Ормунд бросил взгляд на лежащую на столе голову его брата. Тогда тени в углах комнаты оживились, стали осязаемыми. Факелы на стенах дрогнули, почти погасли. И Сорен опешил, когда дёрнул рукой, а его меч остался висеть в воздухе. Лезвие плотно оплела густая чёрная дымка. Она же поползла по полу к ногам нападавшего. Он повёл себя странно. По крайней мере, так показалось бы со стороны несведущему, но Ормунд увидел, что тот попытался перехватить контроль и защититься. Однако элемент неожиданности теперь был не на его стороне. Не он испытывал такое сильное отчаяние. Не он первым прибегнул к тайной силе.
И тени схватили его, выбив землю из-под ног. Тогда Ормунд накинулся сверху с кинжалом. Сорен вовремя подставил руку, рывком отвёл лезвие в сторону, оно звякнуло об пол рядом с его лицом. Промах стоил Ормунду пропущенным ударом в челюсть. Он на мгновение потерял ориентацию.
Но Тьма уже была участницей схватки. Слушала желания Ормнуда.
Удавить. Разорвать.
Тени крепко сплелись на шее Сорена, он почти не мог дышать. Любого это повергло бы в ужас. Но хватая крепче кинжал и занося его для новой атаки, Ормунд не увидел страха в глазах врага.
Сорен смог сорвать с шеи цепкие путы и увильнул в сторону, снова уходя от удара. Порезанное бедро Ормунда не позволило ему быстро двигаться. Он и без того был слишком неуклюжим для такого ловкого соперника. И Сорен вскочил на ноги, выхватив из теней свой меч. Инициатива снова оказалась на его стороне.
Резкий выпад. Блок. Ещё удар. Сталь звенела, дыхание сбивалось. Ормунд слабел, уставал. Он терял много крови из глубокой раны.
Но Тьма всё ещё была тут. Она помогала. Вкладывала силу в уставшие руки. Обманывала и пускала пыль в глаза врагу. Сорен пропустил удар. Кинжал попал ему в бок, пробив стёганый доспех. От боли он ослабил хватку, и Ормунд попытался перехватить его меч. В борьбе они оба повалились на пол, кинжал ещё больнее врезался в тело, и Сорен уже зарычал, но смог удержать собственный клинок почти в касании у своей шеи. Ормунд давил, он вложил весь свой вес в эту отчаянную попытку закончить схватку.
Оставалось немного. Ещё чуть-чуть и всё кончится.
В ярости Сорен закричал, его глаза мгновенно налились чернотой, зелёный выгорел до серебра.
Испугаться Ормунд успел…
Он переборщил, Сорен понял это чуть позже, когда пелена спала. Ближайшие стены комнаты, пол и даже высокий потолок окрасились красным. Тени разбежались, будто их и не было. Оставшиеся в другой стороне помещения факелы игрались бликами на каждом фрагменте, на каждом куске плоти, разбросанном вокруг.
Он закашлялся, кровь попала ему рот. Грязной перчаткой он попытался протереть глаза, потом кое-как начал подниматься, придерживая всё ещё торчащий из-под рёбер кинжал. Если выдернуть его сейчас, то далеко он не уйдёт. Впрочем, и в таком виде, облитый с ног до головы кровью и ошмётками, он тоже не много пройдёт без лишнего внимания. Он с досадой выругался. Тихо.
Ему пришлось искать опору, чтобы устоять на ногах. Голова шла кругом. Тело болело. Стол рядом тоже попал под кровавый дождь и стал скользким, так что неудачно поставив руку, Сорен чуть не упал, когда ладонь соскользнула по мокрой поверхности. Рана не простила такого рывка, дыхание перехватило. Но он устоял и пока решил дать себе немного времени, чтобы отдышаться. Вскоре собравшись с духом, он стал осматривать содержимое стола, а также ящиков. Понятное дело, что лежащие сверху бумаги теперь нечитаемы, но вот кое-какие письма внутри всё же были.
Озираясь на дверь, ведь кто-то мог услышать эту довольно громкую драку или вовсе нашёл первый труп без головы, Сорен стал быстро просматривать письма, находя большую часть из них не важными, пока не добрался до короткой записки, свёрнутой в трубочку. Раскрыв письмо и увидев знакомый почерк и текст на родном языке, он понял, что нашёл именно то, что искал. Но содержимое его не обрадовало:
"О. и Т., кто-то охотится на наших. Предупредите всех, кого сможете. Ждите дальнейших инструкций. У.”
Кто подписался под этим письмом, Сорен догадывался. Значит, его стоило найти следующим.
Осталось только решить проблему с кинжалом.
Быть магом тяжело, хотя со стороны часто кажется иначе. Ну колдует кто-то, размахивая руками и проговаривая загадочные слова, и всё само собой происходит. Воздух сотрясать легче, чем махать мечом или вспахивать поле. Вот только именно на магов чаще всего сваливают все беды мира. За дело чаще всего, но это всё равно обидный стереотип, особенно когда начинается более серьёзное противостояние, чем перепалка двух собак через закрытые ворота. Тучи медленно сгущались, но неотвратимо. То тут, то там возникали случаи, когда приверженцы веры в чистый Свет обвиняли какого-нибудь колдуна в крайне скверных преступлениях. И если вначале церковники охотились на действительно сомнительных личностей, то постепенно они начали позволять себе всё больше и больше, переворачивая личные пожитки и коллекции людей с хорошей репутацией. Под запрет конечно же подходили любые вещи с даэдрическими рунами, а в имуществе мага это практически всегда имело место быть. Алхимиков встряхивали не меньше. Не дайте боги там у него в закромах окажутся травы из списка запрещённых к реализации веществ.
Всё походило на абсурд. Но этот абсурд происходил с одобрения короля. Король же, в свою очередь, утверждал, что нынче все должны сплотиться в вере. Что служители веры стараются искоренить зло, которое неизбежно приведёт к краху и страданиям. Упоминался даже опыт Каттегата, страны на далёком севере, где из-за множества ошибок, включая неправильное язычество и даэдропоклонничество, и случилась трагедия, на годы ввергнувшая умы людей во тьму. Хотя те же, кто говорит о грехах северян, забывают упомянуть, что местные же и разобрались с проблемой сами, пока соседнее королевство выражало обеспокоенность, решительно осуждало и лениво грозило кулаком у границы. К тому моменту, как Верховный король ввёл войска на Север, многие проблемы уже были решены. Но всё равно в летописях сказано, что именно решимость короля способствовала установлению мира и порядка. Поэтому, он прав и сейчас, принимая превентивные меры для того, чтобы не допустить повторение истории.
Маги, чародеи, колдуны и прочие, и прочие, кто хорошо понимал суть и сложности магии и тайных сил, волей неволей становились защитниками даэдра, зная, что именно они являются воплощением структур, материализующих, систематизирующих и контролирующих чистую первобытную Тьму. Так что в этом нет ничего удивительного, когда воины Света начали гонения на магов.
Являясь данмером, в таких условиях Миано чувствовала себя крайне неуютно, но к счастью, ей пока удавалось избегать серьёзного столкновения с блюстителями веры. Она даже взяла в привычку лучше следить за своей речью, постепенно искоренив частое упоминание Азуры. То, что в Морровинде считалось обычным бытом, здесь, в Королевствах, сейчас являлось преступлением. Вести дела и заниматься зельеварением становилось всё сложнее, Миано уже всерьёз подумывала о том, чтобы поселиться в лесу или болотах и там заниматься алхимией, чтобы лишний раз не светиться в городе и по кругу не отбиваться от одних и тех же вопросов.
Удача изменчива и не любит, когда её испытывают, вот Миа и попала в щекотливую ситуацию, заказав себе кое-что из запрещённого. За чёрные камни душ, вмещающие в себя души только разумных существ, можно было угодить на костёр. И вот, баржа с её заказом стояла арестованная в бухте. Поставщик терять голову за это не захочет, так что вполне может попытаться найти козла отпущения в лице, например, подходящей под эту роль данмерки. Но справедливости ради, поставщик предупредил Мию письмом о том, что возникли трудности и им стоит это обсудить. Время найти выход из ситуации ещё оставалось.
У неё была крыша. Но эта крыша уехала “по срочным делам” очень не вовремя. Отсидеться в конторе Миано в то же время не могла. Синдикат не любит, когда к ним на шею прыгает кто-то с внезапными проблемами, даже если этот “кто-то” их внештатный алхимик. Она могла бы обратиться к ним и в отсутствие Сорена, но проблема в том, что её заказ не являлся согласованной поставкой и являться к ним за помощью, не предупредив его, значило, подставить его. И в свою очередь Миано посчитала, что с такой мелочью, как застрявший заказ, она вполне может справиться своими силами. Тогда это показалось ей проще, чем дёргать важных людей, а потом разгребать последствия.
Поэтому она решила сдёрнуть того, кого несколько проще было найти - Лаклана. Тем более, удачно сложилось, что он и сам собирался в речной порт.
Лаклан оптимизма не прибавил, когда рассказал о том, что в портовом городке сейчас напряжённая ситуация не только с кораблями. Речная Застава попала под пристальное внимание жрецов культа Света, и даже ходили слухи, что люди там пропадают. Точнее, задержанных уводили куда-то, и всё. О них с тех пор ничего не слышно.
Кажется, благоразумие и осторожность проявил только Ра’Вирр, когда попытался отговорить Миано и Лаклана отправиться в очевидно слишком опасное место для них двоих: с мага всегда есть, за что спросить, как и с данмерки, оказавшейся так далеко от дома. Но Лаклану надо было разведать обстановку, а Миано хотела попытаться спасти свою шкуру вместо того, чтобы прятаться. Каджит просто принял эту ситуацию и вынужденно пошёл с ними, потому что не мог иначе.
Сложная кошачья мимика требовала времени, чтобы научиться правильно её понимать, но сейчас выражение морды Ра’Вирра не требовало дополнительной трактовки: прижатые уши, подтянутый вверх подбородок, опущенные усы и сочувствующий взгляд говорили больше, чем просто слова: “Я же предупреждал.” В трудных ситуациях каджит не язвил, поэтому Миано была благодарна ему за то, что он нашёл в себе силы промолчать. В голове и так звенело после удара дубиной.
Их с Ра’Вирром поместили в одну клетку просто приковав цепями, а Лаклану предоставили отдельную, хотя и по соседству. Его как мага решили дополнительно изолировать и заковать в наручи с антимагическим зачарованием.
Ответ на свой вопрос они получили: да, сюда действительно не стоило идти и вот, почему. И вот, куда пропадали задержанные: рядом с городком оказался забытый и хорошо спрятанный спуск в Подземье. Но похоже ситуация оказалась гораздо интереснее и запутаннее, чем казалось раньше, и действовали здесь как минимум две организации. Патрули паладинов честно ловили подозреваемых в еретичестве, но отправляли задержанных в крепость по соседству с Речной Заставой. А там уже некоторых… отбирали по пути и тайком вели в Подземье за спиной у церковников. Потери как будто никто и не замечал. Но под землёй здесь творилось что-то странное и явно никак не относящееся к деятельности паладинов.
Странный гул доносился откуда-то из глубин пещерных систем. Не постоянно, с разной периодичностью, будто там копошилось что-то живое и очень большое. Со временем по мелким слушкам из соседних клеток получилось собрать разрозненную и не очень достоверную информацию о том, что там живёт чудовище, которому скармливают людей. Ну как ещё объяснить то, что иногда задержанных уводят и уже не возвращают, а потом нечто издаёт звуки из глубин? Гул и этот факт быстро породили теорию о чудовище-людоеде. Хотя судя по всему этот миф тут распространялся уже давно, и тех, кто его породил, здесь уже не было.
Лаклан явно заинтересовал похитителей, которые скорей выглядели как разбойники, чем как таинственные культисты, но подходить к нему они не спешили. Опасались: всё же он маг, и даже связанный и обезвреженный как будто мог представлять угрозу, хотя сам по себе он не выглядел сурово. Даже побитый и хмурый. Может, так это было только на взгляд Мии.
— Есть идеи? — почти беззвучно спросила Миано, не особо рассчитывая на то, что Лаклан умеет читать по губам, но громко говорить она не могла: это сразу пресекут и изолируют пленников друг от друга. Потом она повернулась к Ра’Вирру, сидящему напротив неё. Его плечи то и дело подёргивались. Он пытался сделать что-то с замком на наручниках, вывернув одно ухо в сторону коридора ветхой темницы. На молчаливый вопрос данмерки каджит кратко мотнул головой: замок не поддавался.
Эта подземная крепость давно разрушилась от времени, от осады и от… осадков. Каменных. Темница частично уцелела. Некоторые камеры обрушились в пропасть, но те, что остались, сейчас восстановили и укрепили. Судя по вони и продуктам жизнедеятельности, через эти клетки прошло немало пленников. Их не кормили, но они всё равно навели грязи.
Никто ничего не объяснял. Незачем. По какому принципу отбирали пленников тоже не совсем ясно. Про Лаклана шептались, очевидно ему уготовили что-то более интересное, чем остальным. Миано всё гадала, какому именно Принцу даэдра всё это мероприятие посвящено. Но если речь шла о каких-либо жертвоприношениях, то это мог быть почти кто угодно, за исключением всего нескольких. Иронично, что это происходило под носом у церковников. Разве что и они тоже были ряженые. В таком случае смелости им не занимать.
— К выжигателю его? — донёсся голос из коридора.
— Дебил, к какому выжигателю?
— Ну…
— Ты если ему мозги расплавишь, следующим пойдёшь, дурень.
— Так мы это…
— Тебе что сказали?
— Привести в пыточную.
— А выжигатель где?
— Не в пыточной.
Двое появились из-за угла и остановились напротив клеток. Тот, что повыше, держал в руке факел и указывал на людей.
— Так, вот тех — к Флоки, — он кивнул на клетку, где сидели трое человек, — Мага по пути забросим.
— Но выжигателем же быстрее и проще, — не унимался второй.
— Думаешь?
— Да.
— Прекращай. Это не твоё.
Миано невольно усмехнулась и привлекла внимание мужчины с факелом. Он подошёл чуть ближе к клетке, чтобы разглядеть девушку в свете огня.
— И эту к Флоки. Он давно просил что-то новенькое.
— Тощая.
— Сгодится.
Второй что-то в ответ проворчал и отворил ключами дверь. Для сопровождения конвоя пришли ещё двое охранников. Когда данмерку потащили прочь из клетки, она попыталась вырваться.
— Мужики, может, не надо? Какой ещё Флоки, а? — она взволнованно на них озиралась, но держали её всё же крепко. Ра’Вирр попытался дёрнуться, но так и не сумев вовремя разомкнуть замок, он не смог отойти от стены дальше, чем на метр.
— Стойте, пощадите, — взмолился каджит, — Ра’Вирр готов поменяться местами.
Конвоиры переглянулись, и между ними пробежался смешок.
— Забавный кот, — усмехнулся тот, что с факелом, и приблизился к лицу Миано, — Твой верный раб?
— Это ты тут раб пепла, — огрызнулась данмерка.
Мужчину это снова повеселило и он оглянулся на каджита.
— Не, кошару оставим, пригодится в быту, так сказать.
Всё же их потащили из темницы несмотря на все возмущения. Лаклана куда-то в другое крыло, а Мию и ещё троих за пределы разрушенной крепости.
Несмотря на дилетантский вид, эти люди довольно умело обращались с магами. Их антимагическая защита была отработана хорошо, что редко встретишь, когда нарываешься на разбойников. Но двойное дно вскрылось позже в глубинах крепости не на самом виду: чем ниже этажами, тем ярче ощущалось гнетущее давление, помутняющее мысли. Вначале оно было фоном, как гул ветра или шёпот из разных комнат, но постепенно оно начинало казаться физически ощутимым.
Знающий поймёт, что это за сила.
Лаклана усадили в комнату для пыток на кресло посередине помещения, и конвоиры поспешили скрыться, когда сюда зашёл человек в чёрной рясе и капюшоне, из под которого виднелась маска, закрывающая только часть лица. Маска из серого металла укрывала собой левую верхнюю часть головы, начиная от щеки и по диагонали примерно до середины лба. Кожа на границе с маской казалась слишком неправильной, серой, окаменевшей. Хотя и сам он был сухим, немолодым и усталым.
— Хорошо. Наконец-то ты здесь, — сказал колдун, — Чуть раньше, чем следовало, но совершенно точно, не поздно.
